Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Правила поведения в блоге

Данный блог является приватным пространством его владельца.
Владелец установил и заранее объявил правила, действующие в этом блоге. Комментарии, не соответствующие этим правилам, удаляются.

Посетители, нарушающие эти правила, банятся.

Основные правила поведения в этом блоге:
1. Приветствуется дискуссия, содержательная, аргументированная, уважительная ко всем собеседникам.
2. Запрещено сквернословие.
3. Запрещены призывы к инициированию насилия.
4.
Запрещены личные оскорбления. Авторы комментов, злоупотребляющие уничижительной и оскорбительной лексикой, а также склонные к рецидиву, получают бан.
5. Пропаганда, реклама, флуд, флейм не расскриниваются, их авторы получают бан.
6. Выяснение личных отношений не приветствуется.
7. Владелец данного блога не брал на себя обязательства отвечать на все заданные ему в данном блоге вопросы.
8. Решение о соответствии того или иного комментария действующим Правилам поведения в этом блоге принимается его владельцем.

Две недели в плену у террористов #донецк #луганск #украина

1109605_originalИздание «Избранное для всех« рассказало историю профессионального фотографа Миланы Омельчук, которая 14 дней пробыла в плену у донецких сепаратистов. Как утверждает источник, в настоящее время девушка страдает от сильных головных болей и не может смотреть на свет. У нее постоянно сбивается дыхание. Все это - последствия пыток. Стало известно, что все время пребывания в плену Милану били и кололи неизвестными веществами, на ее руках – следы от инъекций. Там, в пыточной, она видела других пленных людей, мужчин, которых похитили, называли «Правым сектором» (как и саму Милану).


Судьба других пленников на данный момент неизвестна.


Зимой Милана, как и многие другие украинцы, ходила на Майдан. В Донецк поехала, чтобы пообещаться с местными жителями и «увидеть все своими глазами». 5-го мая в центре Донецка ее схватили и затащили в черный минибус.


Далее приводим интервью с Миланой Омельчук:


Как произошло похищение?


Я собиралась на вокзал. Видела, что под моими окнами ходят люди в черной форме. Я дождалась момента, когда никого из них не было, и вышла. Была с сумкой и фотокамерой, как всегда. Я шла по одной из центральных улиц, не знаю ее названия. Меня обогнал минибус черного цвета, с раздвижной дверью. Двое мужчин схватили меня и затащили внутрь. Потом уже я поняла, что в том месте, где я была, эти люди считались охранниками. Высокие, подтянутые все, спортивные. В машине не было сидений, пусто. Мне на голову сразу одели тряпичный темный мешок.


Что происходило в машине?


Они молчали. Я очень испугалась. Машина остановилась, они вышли минут на 15. Потом вернулись и внезапно ударили меня в затылок.


Очнулась я в каком-то помещении. Руки были связаны за спиной, на глазах - плотная повязка.


Рядом были люди?


Да. Такие, как я.


Что они делали?


Все сидели молча. Нам нельзя было друг с другом общаться.


Там был охранник?


Да, всегда.


Какие приказы они давали?


Если заходил их главный, мы должны были сидеть с закрытыми глазами.


Тебя допрашивали?


Да, спрашивали, кто я, откуда приехала. Но в первые сутки допроса не было, я просто сидела.


Ты слышала, как допрашивали других?


Я слышала сильные крики, мужские, они доносились из других комнат. Каждую ночь. Все ночи, которые я там была, всегда кричали. Очень сильно кричали.

Первый день мне не давали пить, хотя я просила. «Что тебе надо...сиди тихо». Орали на меня: «Это бендеровку привезли», называли разведчицей, фашисткой и «правым сектором». Потом швырнули меня в какую-то комнату и начался допрос. «Имя, фамилия, где живешь, чем занимаешься...»


Какая у этих людей манера общения?


Там были украинцы, но больше русских. Мне так показалось, потому что из их разговоров между собой было понятно, что они не знают, кто в Украине есть кто. Не знают наших политиков. Звучали фразы: «Это у вас», «У вас так, а у нас по-другому, другие правила», «Что у нас там сейчас будет»...


Что они хотели узнать у тебя?


Спрашивали контакты «Правого ссека», как они его называли... Спрашивали, что я делала на Майдане, зачем приехала в Донецк, на кого работаю... Оскорбляли. Когда не знала, что ответить, давали пощечину, могли ударить автоматом по голове.

Самое страшное - укладывали рядом с человеком, и, если я не отвечала на какой- то вопрос, начинали его бить. Чтобы я чувствовала, как ему больно, слушала, как он кричит. Били очень сильно.


А меня спрашивали: «Скажи номер того, с кем ты работаешь в Майдане» или «Кто платит Майдану, американцы?». Они всегда приписывали американцев ко всем вопросам. «Сколько платили каждому?», «Зачем стояли?», «Вы что, в палатках жили?», «Кто с этим Ярошем сотрудничает?», «Кто ему платит, откуда у него деньги?». Задавали такие вопросы, на которые реально не знаешь ответа.


Ты отвечала им то, что они хотели?


Я не знала, что отвечать. Такое ощущение было, будто сейчас февраль и Майдан все еще стоит. Я отвечала, что стояла за свободу и за будущее своей страны. А они говорили: «Так ты у нас патриотка той Украины». Я отвечала: «Да». Они говорили: «Ну, будешь платить за свой патриотизм». Били по голове, угрожали.


Говорили: «Если ты не будешь говорить, нас тут много, и ты будешь с каждым». Мол, пустим по кругу. Иногда требовали снять блузку. Могли щупать, за лицо, за тело ущипнуть. За волосы таскали.


Там были еще женщины?


Нет.


Комната была одна и та же, постоянно?


Нет, их было две. Одна меньше, другая - больше. В той, что больше, было больше людей. 7 человек в маленькой, а в большой до 12.


Чем заканчивался допрос? Если ты не отвечала, они били тебя и на этом все заканчивалось?


Да. Допрашивали меня четыре раза. Примерно по два часа. У меня не было сил, хотелось пить. На вторые сутки начала терять сознание. Тогда начали давать воду. Я просто падала. На третьи сутки развязали руки и глаза, чтобы потом снова завязать. Спать можно было только сидя. Сидела на какой-то лавочке. Там же сидели еще люди, их на допросы тоже водили. Кого- то отпускали..


5 дней я была с завязанными глазами и руками. Вначале руки были завязаны сзади, потом спереди перевязали, по моей просьбе. По крикам было понятно, когда наступала ночь.


В какой-то из дней меня и еще каких-то мужчин запихнули в машину и вывезли куда-то, возможно, в лес, там было очень тихо. Нас вывели из машины, поставили на колени, подошел человек и приставил к голове автомат. Сказал, чтобы читали молитву. Если читали тихо, мог ударить, требовал читать громче. А потом были выстрелы в воздух.


Меня трясло, скорее всего, я потеряла сознание, потому, что очнулась уже на земле. Мужчин избивали. Я не знаю, стреляли в воздух или в кого-то. Но нас было пятеро, а назад вернули только меня и еще одного мужчину. Не знаю, что было с остальными.


Так возили 2 раза 4-5 людей. Они хотели, чтобы ты слышал, как другой человек мучается. И когда везли, я думала — наверное, на этот раз застрелят меня, я уже долго сижу, больше нет смысла меня допрашивать. Не было мысли, что меня отпустят.


Как проходили дни в застенках? Ты слышала какие-то разговоры? Кто-то тебе что-то говорил?


Каждый раз, когда заходил в комнату кто-то, пинал и говорил что-то вроде: «Как сидится, бандеровка?». Обзывали «жидобандеровка», «фашисткая разведчица», «журношлюшка». Я сидела спокойно. В первые дни было очень страшно, была истерика. Били, чтобы замолчала. Говорили, если будешь кричать, будем бить других.


А тебя били, когда других допрашивали?


Мне могли дать пощечину. Ударить в живот. Раз, когда лежала, чем-то ударили по пяткам. И судороги были по всему телу. Через 5 дней мне развязали руки. И глаза. Основной допрос закончился. Я могла вставать, немного ходить. Но помещение было маленькое, не расходишься. В день, когда мне развязали глаза, я увидела человек 6 в комнате. У троих из них были завязаны руки и глаза. Нам запрещали общаться. Если кто-то спрашивал у меня: «Как ты?», а я отвечала: «Нормально», нам сразу кричали: «Закрыли рты!».


Ты кого-то из тех людей, что с тобой сидели, узнала?


Я их не знаю. Там были от 20 до 50 лет люди. Они их всех называли «Правым сектором». Окон в комнате не было. Бетонные стены. Внизу не было ничего, просто бетон. Лавочка по квадрату. Углом. Стены бирюзового цвета. Наполовину закрашенные, вверху серое. Потолок невысокий. Лампочка без абажура.


Тебе запомнились какие-то люди из пленных?


Там был молодой парень, новенький, наверное, потому что он был связан и глаза завязаны. Это был где-то 7-9й день. Его ночью забрали, к рассвету привели, у него было разбито лицо, вся майка в крови, может быть, повреждены легкие, он тяжело дышал. Лежал на полу. И так пролежал до вечера, его забрали и больше не приводили.

Нам не разрешали подходить к избитым. Я спросила у нег, как его зовут, он ответил, что Сергей. Ко мне сразу подошел охранник и ударил меня.


По имени кого-то называли?


Там был мужчина лет сорока, его звали Владимир. Так он ответил, когда его спрашивал «спец». Может, его отпустили. Никто из нас не знал, что случилось с другими. Некоторые спрашивали охранника, куда пропали наши соседи. Они отвечали: «Их отпустили». Один говорил: «Не переживайте, и вас отпустят».


О чем говорили охранники между собой?


Они вспоминали ДНР. «Мы уже в ДНР. Теперь это наше». Большинство говорило с русским акцентом. «Что» вместо «шо». Охранники были всегда в масках. Только глаза открыты и рот. У них военная одежда темно-зеленая, иногда камуфляж. Уколы делал «спец».


Входил охранник, наставлял дуло пистолета к голове, говорил: «Если рыпнешься, застрелим», а второй делал укол. В плечо, в вену, по-разному. Не каждый день. Проходило 10-15 мин, я терялась в пространстве, хуже слышала. Часть информации в памяти терялась. Стоять было невозможно, сидеть тоже, и я лежала на полу бетонном. Он был очень холодный, но когда бросало в жар - на полу было легче.


Как тебя отпустили?


Это было утром. Меня и еще двоих людей посадили в машину. У меня были завязаны глаза. Везли около часа. Просто вытолкнули из машины и сказали: «Не открывай глаза, пока мы не уедем». Отпустили только меня. В карман джинсов, когда мы остановились, положили что-то, это оказался паспорт.


Я услышала, что машина уехала, и открыла глаза. Не сразу сориентировалась, побрела к домам. Спросила у прохожего, что за город, оказалось, Донецк. Я вначале не пыталась просить о помощи, хотела понять, где я нахожусь, и взять себя в руки. Подходила к нескольким людям, просила позвонить, мне отказывали. Говорили, нет телефона... Потом я вышла к проезжей дороге, спросила, где жд вокзал, и пошла в его сторону. Шла минут 40 - до часа. Останавливалась, было тяжело идти.


К кому ты обратилась за помощью на вокзале?


Зашла в милицию, объяснила ситуацию, как могла. Милиционер представился лейтенантом. И сказал:»Простите, мы вам ничем помочь не можем. Это не в нашей компетенции». В отеле у вокзала попросила дать позвонить, мне отказали. Телфон мне дала только официантка в кафе. Я не дозвонилась родным (Милана живет в Киеве с бабушкой – ред. ), зашла в интернет с телефона, написала статус в фейсбук , попросила о помощи, чтобы связались со мной. Буквально через 3 минуты мне написал человек, сказал, что с 6-го мая занимается моими поисками. Звали Виктор. Он связался с людьми, которые за мной приехали и забрали меня в надежное место.